49

Re: Наши звери. Их жизнь и смерть.

Dumkopf! Rotznase!
Извини. Или не извиняй, это мне все равно.)))
При чем здесь требования, если оба работают???
Конечно, добровольно. Ну, или по четкой договоренности.

Даже здесь сейчас пишешь такое, что я бы на Юлькином месте обиделась и устроила большую разборку)).
Начинаешь ты "за здравие", ок. Про салаты. Хорошо, молодец. Но что ты пишешь потом???
Ты же прямо говоришь, что вот, да, ценишь намерение - но одновременно говоришь что? Что результат - незадача..
Дальше уже неважно, ты уже выдал негативную оценку.
Вот за что люблю Сергея - что ест все. И молчит - пересолено, недосолено, но миска пустая вмиг... Андрей  вот тоже уже немножко научился, но не совсем..
Хвалить нужно кормящих женщин! Это окупается с лихвой.
А ты? Ты у себя на лбу написал "благодари меня"?  Так вот у нее такая же надпись, ты просто читать не умеешь!
Открываю очередной секрет - сколько не пытайся обмануть биологию - женщине важно кормить своего мужика, детей, животных. Не даешь ей такой возможности, не хвалишь и не поощряешь это дело - вам же хуже, обоим. Доказывать ничего не буду, вперед читать кучу книг про базовые инстинкты.

"Здесь вам не равнина, здесь климат иной..."

50

Re: Наши звери. Их жизнь и смерть.

Юля пишет:

С едой такое не прокатит. Все шибко самовстоятельные и в состоянии сами себе приготовить или купить готовое. Даже вон кошка сама себе пропитание найдет и на улице при желании выживет без моей помощи)) Поэтому с благодарностями за невкусную еду все сложно.

Так...
Никит! Ты муж - или хронически объелся груш??
Ты со своей "шибкой самостоятельностью" лишаешь жену ну хоть какой-то возможности реализовать себя как ЖЕНЩИНУ!
Детей - нет. Муж - ни в чем конкретном не нуждается. Типа.. Даже кошка - все сама... Тоже - типа...
Не понимаешь, Никит? Совсем? Далее нецензурно, тяжелым предметом по голове, до полного понимания..
Она же ненужной себя чувствует! А ты в упор этого не понимаешь. Ну и кто ты есть после этого? Светоч интеллекта? Далее опять нецензурно.
Она женщина. По природе. Вот и дай ей этим быть.

Юль - а ведь на самом деле он без вас пропадет. И кошка тоже. Думаете, зря я ему на ДР отправила песенку Окуджавы? "Не бродяги, не пропойцы" - как рецепт выживания? Ведь небось даже и не послушал толком. А там каждую строчку надо внимательно изучать и записывать на собственную корочку, а не на железки.

"Здесь вам не равнина, здесь климат иной..."

51 (2019-11-11 07:37:37 отредактировано Ник)

Re: Наши звери. Их жизнь и смерть.

Ну я же объясняю, почему так происходит... 
Не хочу впускать в нашу жизнь ругань из-за бытовухи и излишних ожиданий.

Юлька вообще пошутить пыталась, едва ли не в первый раз за все время здесь, а судя по всему эту цитируемую строку все восприняли как сарказм и намек.

То мы говорим про важность качественной обратной связи, то начинается - надо невкусное вкусным называть. А может своими именами все же стоит? Чтобы лучше получалось?
Я ведь об этом и писал, хотя меня никто не услышал. Что мало ли, что получилось невкусно? Съедим заначку в таком случае, а благодарность и обнимашки все равно последуют. Читай - позитивная обратная связь не только за результат, а за намерение. 
Хотя кого я обманываю - я благодарю Юльку вообще постоянно и не всегда дожидаясь какую-то причину. 
Можно было бы об этом у нее спросить перед тем, как меня распекать.
И вообще я как-то подустал быть здесь главным источником ее проблем пару раз в неделю. В них виноват кто угодно другой из Юлькиной прошлой жизни, а я их уже десять лет разгребаю, вообще-то. Меня это задевает.

В конце концов, мое жизнеощущение тоже сильно зависит от вкуса еды, учитывая что периодами это первый и последний источник эндорфина. Пожалуйста, не надо мне его почем зря трогать, с ним и так бывает туго.
Нет, мы можем попробовать. Вот сейчас до нового года терпим как есть, все эти чертовы премии получим, а там уволится с работы этой, и можно сидеть дома, делать дешевое вкусным.
А там, глядишь, моя новая затея выстрелит. Пока не буду раскрывать подробности.

52

Re: Наши звери. Их жизнь и смерть.

Я всё же думаю, что основная причина почему я ничего не делаю - это мой перфекционизм и постоянная самокритика. Но это уже мне в своей теме писать нужно.

53

Re: Наши звери. Их жизнь и смерть.

Ухожу с продолжением в тему Никиты.

"Здесь вам не равнина, здесь климат иной..."

54

Re: Наши звери. Их жизнь и смерть.

Конрад Лоренц. "Человек находит друга". Отрывок.

ЖИВОТНЫЕ, КОТОРЫЕ ЛГУТ
В следующей главе я докажу, насколько ошибаются те, кто считает кошку — самое гордое и самое честное из всех наших домашних животных — коварной обманщицей. Однако я вовсе не считают эту неспособность обманывать признаком превосходства кошки. Наоборот, это умение, свойственное собакам, на мой взгляд, доказывает, что они в психическом отношении стоят гораздо выше. Нет никаких сомнений, что умные собаки в какой-то степени умеют притворяться, и ниже я приведу примеры такого поведения, которое я наблюдал.
Мой старый Булли, попадая в глупое положение, прекрасно отдавал себе в этот отчёт и в таких случаях проявлял необычайное и совершенно необъяснимое понимание весьма сложных ситуаций. Умные собаки явно знают, когда они оказываются смешными с точки зрения человека. И если над ними при этом смеются, многие из них приходят в ярость или погружаются в уныние. Джек Лондон в своей превосходной «собачьей» повести «Белый Клык» описывает такую реакцию, используя, очевидно, собственные наблюдения. В то время, о котором я пишу, Булли был уже очень стар, и зрение начало изменять ему, а потому он довольно часто лаял на своих, включая и меня. Я тактично не замечал его ошибки и не делал ему выговора, что повергало его в тягостное смущение.
Затем он проделал штуку, которую я счёл простым совпадением, но потом убедился, что это было сознательное искажение реальных фактов, то есть плод блестящей работы ума. Я открыл калитку и ещё не успел её притворить, как Булли с громкие лаем бросился ко мне. Узнав меня, он на секунду замер в растерянном смущении, а потом, задев мою ногу, помчался дальше к калитке, перебежал дорогу и продолжал яростно лаять у ворот нашего соседа, словно с самого начала адресовал свои угрозы проживавшему там врагу.
На этот раз я ему поверил, решив, что краткое смущение мне почудилось и я просто не понял намерений собаки. У нашего соседа и в самом деле был пёс, с которым Булли враждовал, а потому он действительно мог облаивать этого пса, а не меня. Однако это начало повторяться чуть ли не каждый день, и я пришёл к выводу, что Булли сознательно искал возможность замаскировать тот грустный факт, что он залаял на хозяина. И краткое смущение, когда он внезапно узнавал меня, становилось все короче и короче — просто хочется сказать, что он «лгал» все более и более умело. Теперь нередко случалось, что, узнав меня и пробежав мимо, булли оказывался там, где и лаять-то было не на что, например, в пустом углу двора. Но он останавливался и усердно лаял на глухой забор.
Это поведение можно, конечно, объяснить с помощью физиологического стимула, но, бесспорно, тут участвовал и интеллект собаки, ибо Булли прибегал к точно такой же «лжи» совсем по другому поводу. Ему, как и всем остальным нашим собакам, было запрещено гоняться за домашней птицей, и хотя он страшно негодовал, когда куры принимались клевать из его миски, но не осмеливался их разогнать, вернее, не осмеливался сделать это открыто; он с возмущённым лаем кидался в самую их гущу, так что они бросались врассыпную, отчаянно кудахтая. Булли же, вместо того чтобы погнаться за какой-нибудь курицей и попытаться её схватить, продолжал бежать по прямой и лаять точно так же, как в тех случаях, когда он облаивал меня. И точно так же он часто оказывался в таком углу двора, где лаять было абсолютно не на что.
Впрочем, в этих случаях у него не хватало сообразительности подобрать себе какой-нибудь другой объект для нападения, помимо кур.
Сюзи изобрела точно такую же хитрость, когда ей было всего семь месяцев. Ей ужасно нравится распугивать дико клохчущих кур — она прыгает в самую их гущу с заливистым лаем, а затем, ни на секунду не умолкая, мчится дальше в сад. Возвращается она удивительно быстро, с самым невинным видом, но тут же спешит приласкаться ко мне, выдавая, что совесть у неё нечиста, — совсем как маленькая девочка.
Стаси практиковала обман другого рода. Известно, многие собаки не только чувствительны к физической боли, но и любят, чтобы их жалели, и очень быстро выучиваются злоупотреблять сочувствием мягкосердечных людей. Как-то, когда Стаси сопровождала меня в велосипедной поездке, у неё от переутомления воспалилось сухожилие левой передней лапы.
Она захромала, и несколько дней я должен был входить пешком. Позже я все время следил, не утомилась ли она, и резко снижал скорость, едва она начинала прихрамывать.
Стаси очень быстро сообразила, в чем дело, и стоило мне теперь свернуть на дорогу, которая ей не нравилась, как она немедленно начинала припадать на левую лапу. Когда я отправлялся из дому в госпиталь, где ей предстояло несколько часов сторожить мой велосипед, она начинала хромать так жалостно, что прохожие негодующе на меня поглядывали. Однако стоило нам повернуть в сторону манежа, что означало загородную прогулку, как боль в лапе пропадала без следа. Особенно прозрачной эта хитрость становилась по субботам. Утром по дороге на служебный пост бедная собачка еле ковыляла за велосипедом на трех лапах, но днём, когда мы отправлялись на двадцатикилометровую прогулку и я ехал очень быстро, Стаси не бежала позади велосипеда, а мчалась впереди по давно знакомым тропам. Однако в понедельник хромота возвращалась.
В заключение я расскажу две небольшие истории, в которых действуют не собаки, а обезьяны. Тем не менее эти истории тут вполне уместны, так как они доказывают, что наиболее умные животные способны и лгать и понимать, когда им лгут.
Профессор Вольфганг Келер, чьи исследования интеллекта шимпанзе принесли ему мировую известность, как-то поставил перед молодым самцом-шимпанзе классическую задачу с подвешенной к потолку гроздь бананов, которую обезьяне полагалось достать, придвинув под бананы стоящий в углу ящик. Шимпанзе осмотрелся, потом повернулся не к ящику, а к профессору и схватил его за руку. Надо сказать, что мимика и жесты шимпанзе на редкость выразительны. Желая позвать куда-нибудь другого шимпанзе или человека, который пользуется их расположением, они испускают просительные звуки и тянут его за руку. Прибегнув к этому методу, молодой шимпанзе повёл профессора Келера в противоположный угол комнаты. Профессор подчинялся настояниям животного, потому что хотел узнать, чем оно так заинтересовалось. Он не заметил, что его ведут прямо к бананам, и разгадал истинные намерения шимпанзе, только когда тот вскарабкался по нему, точно по древесному стволу, энергично оттолкнулся от его лысины, схватил бананы и был таков. Шимпанзе решил задачу новым и более остроумным способом.

Выражение «кошачья натура» в применении к человеку обычно подразумевает коварство и хитрость — чаще всего это определение даётся представительницам прекрасного пола. Я часто старался понять, почему кошка приобрела подробную репутацию. Во всяком случае, её манера охотиться — бесшумное выслеживание добычи — тут ни при чем, поскольку известно, что львы и тигры добычи — тут ни причём, поскольку известно, что львы и тигры охотятся точно так же, однако никому и в голову не придёт назвать тигрицей или львицей лживую и злокозненную сплетницу. И, наоборот, обычный эпитет львов и тигров — «кровожадный» — никто не применяется к домашним кошкам, хотя они тоже убивают свою добычу.
В главе «Животные, которые лгут» я изложил все, что мне известно о настоящих обманах, то есть о сознательном притворстве. Я твёрдо убеждён, что подобное поведение представляет собой гигантское, почти невероятное достижение животного интеллекта. Некоторые из моих коллег, возможно, с сомнением отнесутся к приведённым мною примерам и сочтут, что их слишком мало для подтверждения моего вывода о сознательном жульничестве со стороны животных, о которых я рассказал. Однако я ни разу не наблюдал аналогичного поведение у кошек, хотя с этими животными я общался так же тесно, как с собаками, и почти так же долго. И я не знаю ни одного случая типичного поведения кошки, из которого можно было хотя бы по ошибке сделать вывод, что они лживы и коварны. А в то же время существуют животные, которым действительно свойственно поведение, наводящее на мысль, будто они прибегают к сознательному обману, хотя на самом деле ничего подобного нет.


У якобы «коварной» кошки такие выразительные движения развиты особенно сильно. Мало найдётся других животных, по чьей морде опытный наблюдатель может с такой точностью определить их настроение и предсказать, в какие действия, дружеские или враждебные, оно скорее всего выльется. Морда кошки столь ясно и недвусмысленно отражает мельчайшие оттенки внутреннего состояния животного, что человек, хоть немного знакомый с кошками, сразу может сказать, как данная киска к нему относится. Ведь очень легко понять выражение доверчивого дружелюбия, когда, поставив уши торчком и широко раскрыв глаза, кошка обращает к вам спокойную, ничуть не наморщенную мордочку, и до чего явно мимические мышцы воспроизводят каждую пробуждающуюся эмоцию, например, страха или враждебности! Полоски на морде кошки с «дикой раскраской» подчёркивают малейшие движения мимических мышц воспроизводят каждую пробуждающуюся эмоции, например, страха или враждебности! Полоски на морде кошки с «дикой раскраской» подчёркивают малейшие движения мимических мышц и усиливают живость выражения. Это одна из причин, почему я предпочитаю домашнюю кошку дикой, «тигровой», окраски всем остальным. Самый лёгкий зачаток недоверия, которое ещё не глаза становятся миндалевидными и раскосыми, уши отклоняются от вертикали, и наблюдатель сразу понимает, что в психическом состоянии кошки происходит определённая перемена, даже если в её позе не произошло никаких изменений, а кончик хвоста не начал слегка подёргиваться.

Угрожающие позы кошки на редкость выразительны и очень отличаются одна от другой в зависимости от того, кому они адресованы — другу-человеку, который «позволил себе лишнее», или внушающему страх врагу-собаке, а может быть, другой кошке. Далее они различаются в зависимости от того, продиктованы ли они только стремлением защищаться или за ними стоит уверенность животного в себе и готовящееся нападение. Кошки всегда объявляют о своём намерении напасть и — если исключить ущербных психопатов, которые встречаются не только среди собак, но и среди кошек, — никогда не кусают и не царапают без предварительного недвусмысленного предупреждения в адрес врага. Обычно степень угрозы в выразительных движениях нарастает постепенно, после чего следует внезапное, преувеличенно угрожающее движение, непосредственно предшествующее атаке. Это, несомненно, ультиматум: «Если ты меня не оставишь в покое немедленно, мне, к сожалению, придётся принять соответствующие меры».
Кошка угрожает собакам и другим опасным хищникам, выгибая спину. Принимая эту классическую позу, кошка стоит на прямых, напряжённо вытянутых ногах и делает все возможное, чтобы казаться как можно выше; шерсть на спине и хвосте у неё топорщиться, а хвост она слегка отгибает в сторону, так, чтобы враг переоценил его размеры. Уши у кошки прижаты к затылку, уголки рта оттянуты, а нос наморщен. Она издаёт особое металлическое грудное урчание, которое время от времени переходит в пресловутое «шипение», то есть в сильные выдохи, в момент которых гортань расширяется, а зубы оскаливаются. Эта демонстрация сама по себе носит оборонительный характер и чаще всего наблюдается, когда кошка неожиданно для себя оказывается морда к морде с большой собакой и не успевает убежать. Если собака, пренебрегая этим предупреждением, приблизится к кошке, та не побежит, а бросится в нападение, едва её враг переступит определённую «критическую черту». Она вцепится в морду собаке, кусая и царапая её в самых чувствительных местах, целясь в глаза и ноздри. Если же собака проявит нерешительность, кошка обязательно воспользуется этим и убежит. Иначе говоря, такое краткое кошачье нападение имеет целью выиграть время для бегства. Однако существует ситуация, когда нападение, следующее за этой сгорбленной позой, может оказаться серьёзным и длительным — я имею в виду кошку, защищающую своих котят. В этом случае она бросается навстречу врагу, когда их ещё разделяет значительное расстояние, двигаясь весьма своеобразным галопом, чтобы все время подставлять противнику грозный бок.
Реальные ситуации, когда применяется этот боковой галоп с подвёрнутым хвостом, чрезвычайно редки, но его можно часто наблюдать у играющих котят. У котов не приходилось видеть это движение только во время игры, так как не существует ситуации, при которой они могли бы воспользоваться им для реальных целей. У кормящей же матери-кошки такое нападение боком означает абсолютную готовность пожертвовать собой, и в этих случаях кошка практически непобедима. Мне приходилось видеть, как огромные псы, передушившие на своём веку немало кошек, перед такой атакой бежали, поджав хвост. Эрнест Сетон-Томпсон чрезвычайно выразительно описывает очаровательный и, без сомнения, вполне реальный эпизод, когда в Йеллоустонском парке кошка-мать обратила в бегство медведя и гналась за ним до тех пор, пока он в ужасе не вскарабкался на дерево.
Угрозы, которые предшествуют драке между двумя кошками, и особенно котами, носят совсем иной характер, но не менее внушительный и интересный для наблюдения со стороны.
Животные стоят друг против дуга на вытянутых ногах, но спину почти не горбят и боком не поворачиваются. Они стоят нос к носу, ворча и завывая — звуки эти, несомненно, всем знакомы, — и хлещут хвостами. Если не считать этого движения хвостом, коты удивительно долго сохраняют полную неподвижность — иногда по несколько минут. Каждый старается сломить боевой дух противника, действуя по принципу «кто дольше выдержит». Все прочие движения, и особенно продвижение вперёд кота, берущего верх, производятся очень медленного. Наступающий кот продвигается за один приём на один-два миллиметра, продолжая жутким голосом выпевать угрозы в самую морду противника, и может пройти очень много времени, прежде чем вспыхнет молниеносная драка, слишком стремительная для человеческого глаза. В рассказе «Королевская Аналостанка» Сетон-Томпсон так ярко описал весь сложный церемония драки двух котов, что я этого здесь делать не буду, чтобы не впасть в плагиат.
Ещё один тип угрожающих движений, связанный не с демонстрацией силы, а с вынужденным смирением, можно наблюдать, когда кошка не в силах больше выносить ласковых поддразниваний хорошо знакомого ей человека. Этот тип заторможенных угроз, сопровождающихся знаками покорности, чаще всего можно наблюдать на кошачьих выставках, где животные оказываются в непривычной обстановке и вынуждены терпеть прикосновения судей и других не знакомых им людей.
В этих случаях испуганная кошка припадает на все четыре лапы и постепенно вжимается в пол. Уши у неё угрожающе прижаты к затылку, а кончик хвоста злобно подёргивается.
Если ей совсем не по себе, она испускает негромкое ворчание.
В таком настроении она ищет укрытие и бросается под шкаф, за батарею центрального отопления или — излюбленное место, куда спасаются пациенты из семейства кошачьих в ветеринарных лечебницах, — вверх по дымоходу. Если рядом подходящего укрытия нет, кошка прижмётся ук стене и ляжет на бок. Ту же позу она примет на столе жюри кошачьей выставки. Поза эта означает готовность бить передними лапами. Чем сильнее испуг животного, тем больше оно ложится на бок, пока наконец не занесёт лапу и не оскалит зубы, готовясь перейти к действию. Если страх ещё более усилится, эта реакция толкает кошку на последний отчаянный способ самозащиты — она перекатывается на спину, обращая против врага все оружие, каким располагает.
Такой тип поведения часто наблюдается во время судейского осмотра на кошачьих выставках, и самые опытные владельцы кошек удивляются спокойствию, с каким искушённым судья относится к этим угрозам маленькой хищницы, продолжая невозмутимо трогать животное, которое поднимает лапу для удара и заводит яростную горловую песню. Но хотя кошка совершенно чётко заявляет: «Не трогай меня, не то я начну всерьёз царапаться и кусаться!», в критический миг она все-таки не нападает или же в крайнем случае действует своим оружием лишь вполсилы, ибо тормозящие системы, приобретённые «послушным» ручным животным, способны выдержать даже такое жестокое испытание. Другими словами, кошка вовсе не разыгрывает дружелюбие, с тем чтобы в удобный момент начать царапаться и кусаться, а, наоборот, пускает в ход угрозы, чтобы избавиться от невыносимых (с кошачьей точки зрения) приставаний судьи, но привести эти угрозы в исполнение она не может.
Вот почему я не вижу, как можно приписывать «коварство» кошке — животному, которое выражает свои чувства с предельной ясностью. Единственное объяснение, какое я могу найти этому незаслуженному обвинению в адрес домашней кошки, не слишком лестное для рода человеческого или по крайнем мере для его прекрасной половины. Даже не склонный к антропоморфизму наблюдатель, высоко ценящий боевой дух зрелых котов, не может не признать, что мягкое изящество их движений, характерное не только для домашних кошек, но и для всех кошачьих, действительно напоминает грандиозность, присущую женщинам определённого типа, который — и в этом и заключается суть моего логического построения — абсолютно недоступен нашему пониманию, пониманию бедных мужчин, но в то же время очень нас привлекает, а потому воспринимается нами как опасный! Именно этот тип женщины, идеально воплощённый Кармен, навлекает на себя со стороны мужчин те обвинения в лживости и коварстве, которыми переполнена мировая литература, и, по моему глубокому убеждению, кошек называют коварными только потому, что многие женщины, не менее грандиозные, чем они, действительно заслуживают такого эпитета.

Ссылка на книжку целиком: Читать "Человек находит друга" - Лоренц Конрад З. - Страница 1 - ЛитМир

"Здесь вам не равнина, здесь климат иной..."